=223= прижался и дремлет измученный лакей с салфеткой в руках, точно с флагом примирения. Под диваном лежит солидный человек в разорванном фраке – торчат его ноги в ботинках, великолепно сшитых и облитых вином. За столом сидят еще двое солидных людей, обнимаются, плачут, жалуясь на невыносимо трудную жизнь, поют:
– Эх, распошел! – и говорят, что порядочным людям можно жить только в цыганском таборе.
Потом один говорит другому:– Постой, я тебе покажу фокус! Половой – шампанского!
Половой приносит вино, открывает.– Гляди на меня, – говорит фокусник, мокренький и липкий. Его товарищ старается смотреть сосредоточенно и прямо – это стоит ему больших усилий.
Фокусник ставит себе на голову полный стакан вина и встряхивает головой, желая поймать стакан ртом и выпить вино на лету. Это не удается ему: вино обливает его плечи, грудь, колени, стакан летит на пол.
– Не вышло! – справедливо говорит он. – Нечаянно не вышло! Погоди, я еще раз сделаю…
Но товарищ его, махнув рукою, вздыхает:– Н-не надо!
И слезно поет:– Эх-х, распошел, распошел…
Это, конечно, смешно, однако и грустно.Эти пьяные, добрые люди с какой-то надорванной струною в душе любят меня.Очень часто, обнимая и целуя, они говорят мне:– Вы – наш, ведь вас Москва сделала, мы сделали вас!
Однажды я должен был ответить на эту слишком назойливую ласку.– Послушайте, кожаное рыло, я не Ваш, я – свой, я – божий!
Закричали, что я «зазнался», а на другой день было сказано, что Шаляпин презирает Москву.
Иногда я чувствовал, что подвыпившая компания желала бы вздуть меня, как били в Суконной слободе удачливых людей<<<назад<<< * переход на стр. 1-455 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *