=210= артисту, – я видел, чувствовал, что этот человек готов с наслаждением слушать Карузо и три, и десять раз, но – он понимал, что артисту не легко трижды петь одну и ту же арию. С таким бережным отношением к артисту я встречался впервые.
И вообще итальянцы относились к опере, к певцам, крайне серьезно. Они слушали спектакль с увертюры очень внимательно и чутко; часто бывало, что в наиболее удачных местах публика единодушно, полушепотом возглашала:
– Браво!
И эта сдержанная похвала являлась для артистов более ценной, чем взрыв аплодисментов.
В антрактах, в фойе, устраивались целые диспуты; люди, собираясь группами, теребили друг друга за пуговицы, споря о достоинствах исполнения артистом той или иной роли. И меня поражало их знание истории оперы, истории Миланского театра.
Со мною раскланивались какие-то неведомые мне люди. Я смущенно приподнимал шляпу, думая, что они ошибаются, принимая меня за своего знакомого. Но секретарь директора сказал мне, что это абоненты театра выражают свое почтение артисту, который нравится им. И это меня тронуло, ибо резко отличалось от тех форм, в каких выражаются симпатии на моей ро – дине, – там человек становится у тебя под носом, аплодирует прямо в лицо и кричит:
– Браво, Шаляпин!
За всем этим чувствуется, что тебе оказывают милость и как бы хотят сказать:
– Мы тебя одобряем, а ты это цени!
Вообще у нас на Руси очень любят объясняться в любви, делают это громко, публично, но – искренно любить и уважать – не любят и не умеют.
Мне привелось видеть, как итальянская публика возмущается и – это было ужасно! Я давно уже слышал,<<<назад<<< * переход на стр. 1-455 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *