=469=
* * *
В 1990-е годы композитор от техники традиционалистского узаконивания модернистских техник уходит к языку «чистого», внеисторичного закона.
Еще в «Кассандре» для камерного ансамбля (1991) Тарнопольский обратился к незнаковому, «натурально» – внеконтекстному материалу: аккорду. На протяжении 23 минут аккорд постепенно нащупывается инструментальными голосами, а потом свободно и естественно «живет»: пересыпается звук за звуком из одного тембрового объема в другой, арпеджируется, обретает жесткий вертикальный вид, разрежается, затухает. «Я хотел отпустить вожжи с этого материала, чтобы он сам куда-то развивался, отпочковывался, расползался, как будто бы это органически прорастающая магма»
1
. Язык «Кассандры» ничего не вменяет пониманию (подобно предсказаниям титульной пророчицы, которым никто не верил), но покоится в собственной истине (опять же как ее предсказания, которым все же суждено было свершиться).
Впрочем, в целом «Кассандра» все же представляет двойную историческую отсылку – к разработке единственного аккорда из вступления к «Золоту Рейна» Вагнера, с одной стороны; и, с другой, – к минимализму, которому архетипичность аккорда (равно как и гаммы или простой попевки) важна в качестве знака натуральности, «неязыковости», неисторичности музыки. Колышащийся глубокий аккорд Рейна, в котором покоится золото в начале вагнеровской тетралогии (туда же золото и возвращается – в финале «Гибели богов»), – символ вечной натуральности (тут возникает пересечение с минимализмом), но также воплощенное пророчество о мировых судьбах (минимализм же пророчествами не занимается; для него музыка
<<<назад<<< * переход на стр. 1-601 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *