=469=
иных формах. С Глинкой происходило то же, что в свое время с Пушкиным. Но Пушкин остро ощутил потерю читателя и создал «Повести Белкина», открыв себе путь к «простодушным сердцам» и к идейно-чутким новым читателям. Глинка ничего аналогичного не создал. Он прошел и мимо «Капитанской дочки», и мимо Гоголя, и даже охладел к бытовой опере «Двумужница», замкнувшись в своем горделивом музыкальном интеллектуализме. Иное дело Даргомыжский. Он не растерялся в разгар «интонационного кризиса» и, скромно работая, угадывал чутко наиболее верные пути. И потому понятно, что вокруг него и сгруппировался «ранний кучкизм».
  В дальнейшем развитии русской музыкальной культуры также очень интересно следить, даже по судьбе отдельных музыкальных оперных явлений, о действии интонационного отбора, отвечающего сдвигам общественного сознания. Борются друг с другом композиторы, воюют с ними и с музыкой критики, эстетствующие и антиэстетики, формалисты и натуралисты, «глашатаи российского нутра», которых так зло высмеивает Салтыков-Щедрин, а слушатели, масса, все, кому дорога музыка как голос действительности и идейно-познавательная
  деятельность, создают свою подлинную историю музыки и поддерживают существенное в ее развитии, т. е. то, что интонационно свежо и жизненно. Отвергнутый профессионалами «Демон» Рубинштейна упорно пробивал себе «дорогу в жизнь», получил массово-общественное признание и «патент на долгое театральное существование», независимо от того, кто им дирижирует. И это справедливо, ибо теперь ясно слышно, что эта опера Рубинштейна
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *