=468=
«Руслана» Глинки, несмотря на широкую доступность его интонаций, вызывал недоумение не только среди «мендельсонистов» и «итальяно-меломанов» аристократов, но и среди некоторых представителей прогрессивной разночинной интеллигенции, на которых яркий пафос Мейербера и чувственная страстность интонаций Доницетти воздействовали эмоционально-непосредственно. Интеллектуализм Глинки 50-х годов становится еще тоньше и заостреннее, а рост более «пестрого», но эмоционально-общественно-интонационно более чуткого таланта Даргомыжского становится все интенсивнее и общественно-идейно отзывчивее; Даргомыжский стоит на безусловно реальной почве, и недаром его творчество упорно «изы-скует себя» в самых интонационно-чутких областях музыкальных форм: на интонационном переосмыслении интервалов, на реалистически-драматической выразительности речитативов, на «правдивости» мелодики и единстве тона-слова.
  В русском бытовом романсе еще до выступления Даргомыжского сказывались те же тенденции, теперь, в 50-х годах, усилившиеся. Пятидесятые годы в русской музыкальной культуре и являются острым развертыванием «кризиса интонаций». И поэтому потеря Глинкой в эти годы слушателей во многом обусловлена не только преследованиями и презрительным отношением «недругов при дворе», но и тем, что изумительно перспективные и в то же время завершеннейшие создания последнего периода его творчества являлись «прогнозом в даль русской музыки» и могли казаться «аристократизацией» художественно-образной мысли. Тогда необходимее были иные «песни»
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *