=467=
буду умножать примеров. Напомню лишь про быструю «сдачу» или идейную капитуляцию сложнейших форм полифонии перед скромными, наивными цветами гомофонной сонатности и начатков симфонии.
  Возьмем Моцарта: как бы ни восхвалялась его С-аиг'ная симфония («Юпитер»),— переосмыслением полифонии в гармо-ническо-гомофонную ткань, инкрустируемую подголосочной выразительностью, и своей жизнеспособностью ее превосходит симфония g-moll. Во Франции: споры вокруг «буффонов», спор Руссо — Рамо, споры пиччинистов — глюкистов исчерпывающе расшифровываются в борьбе за новый музыкально-интонационный словарь, за новое слушание, ибо так диктовало идейное содержание предгрозовой эпохи.
  А у нас в России в XIX веке: исключительно чуткое, все еще до конца не освоенное мыслью о русской музыке, явление Даргомыжского с его «хочу правды». Явление, возникшее как раз в разгар выступлений «разночинной культуры», интонаци-онно-переосмысляющей наследие «культуры барства». В свете «кризиса интонаций» вполне разъясняется «кривая стиля» Даргомыжского, все его отклонения, повороты, странствования, вся даже «пестроватость» его музыкального словаря.
  В связи со сложным перерастанием «идейно-художественных платформ» внутри дворянской интеллигенции после разгрома декабристов и потом под натиском «разночинной интеллигенции», сразу нашедшей себе сочувствующие читательские широкие слои во всей стране,— в молодой русской музыкальной классике уже намечались своеобразные интонационные расслоения. Уже в начале 40-х годов интеллектуально-эстетиче-
  ский строй
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *