=417=
веков овладели скрипкой, заставив ее запеть: т. е. творчески, а не механически-рассудочно. Думается, что в несомненной «чувствительности» композиторов XIX века к тембровому интонированию и таится «движение вперед», к новым далям выразительности, а следовательно, к еще более художественно-чуткому познаванию реальности. Ум наш получит новые радости, управляя звучностями, в сравнении с которыми вся наша система интонирования покажется нашим далеким потомкам еще менее их волнующей, чем волнует нас архаичность суровых напевов григорианского хорала.
  Недаром первой, безусловно необычной композиторской личностью прошлого века был Берлиоз: он не инструментовал свои идеи, он их мыслил только темброво-инструментально. В его оркестре было самое важное новое качество: тембр как интонация. Он сам шел ощупью. А «мерить» его творчество стали мерами «академической элементарной теории». Получился вздор. Голосоведение Берлиоза, его мелодика и гармония безупречны, где они — одно целое с его ощущениями тембровыми, но он сам «хромает» порой, идя по шпалам школьной гармонии и абстрактного голосоведения, и становится нестерпимо неряшлив. Не поняв основного противоречия в музыке Берлиоза, аналитики отделили его «прекрасную инструментовку» и его как «ловкого инструмен-татора» от интонационной сущности его творчества. Сущностью стали считать берлиозовскую программность, «образный симфонизм», описательную изобразительность. А программность
  была для него «ариадниной нитью» из лабиринта академизма в атмосферу тембра как интонации. Такой нитью она
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *