=374=
оказывается: каждое мало-мальски яркое явление в музыкальной жизни становится общественным событием в Париже. Больше того: серьезно обсуждается каждое новшество композитора в области музыкальных средств выражения, ибо ни одно средство не осуществляется как самодовлеющее и не воспринимается как таковое. Итак, для общественной мысли предреволюционной Франции музыка вступает в ряд тех идейных явлений и факторов, которые служат созданию новой общественности. Музыка возвышенного эстетического строя идей переосмысливается (Глюк), музыка — наивный, простодушный сердечный мир интонаций «низших классов» — выступает с таким эмоционально-убедительным строем интонаций, что сопротивляться им нет возможности. Этот новый — сперва лирический — строй интонаций решительно торжествует в жанре
  песни-романса и песни-танца различнейших оттенков: от народной сельской пленэрной интонации и сентиментальной экспрессии лиризма мелодий (лаконичных, уютных, цельных в своем единстве слова-музыкального тона и интервала) горожан, ремесленников и мелких буржуа до романсов в «пасторальном стиле», певшихся в окружении Марии-Антуанетты.* Но «лабораторией интонации мелоса третьего сословия» была, конечно, блестящая, остроумнейшая сфера французской комедийной оперы-водевиля. От водевильных песенок «ярмарочного театра» эпохи Лесажа идет, развиваясь в тесном единении с песней кварталов, улиц и бульваров, площадей и кабачков Парижа, в глубь XVIII века эмоционально-мелодический ураган интонаций, сбивающий с толку защитников старомодного — теперь — чинного декламационного мелоса
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *