=369=
интеллектуализм и непременно владение собою, а слушатель взволнован и потрясен, потому что перед ним прозвучала жизнь. Ритм у этих дирижеров никогда не метричен. В любой момент они могут насытить оркестр, как грудь, воздухом и управлять дыханием: и в любой момент они могут властно перебить инерцию движения и заставить вздрогнуть оркестр (словно перебой в сердце), изменив динамику или темп.* Они свободно владеют акцентами. Чувствуется, что ритм для них не фонари на шоссе с их монотонной мерностью, а жизненно необходимая, дыханием вызываемая осознанная дисциплина, организующая и распределяющая силу. Исполнение музыки благодаря органичности интонирования принимает любой эмоциональный тон: и страстный нервный подъем, и спокойное, уверенное в себе чувство, и трагический пафос, и глубокое размышление — все возникает и чередуется гибко и естественно. Так было у Мотля (в особенности в «Тристане и Изольде»): ничего заученного — и возможность любого отклонения от трактовки в любой момент. Впрочем, тут нельзя и говорить о трактовке: искусство исполнения, не переставая быть великим продуманным искусством, ощущалось как взволнованная, страстная речь! Вот тогда и постигались безмерность эмоциональной выразительности музыки как интонации и ее власть. Мотль принад-
  
лежал к блестящему периоду расцвета дирижерского искусства в Западной Европе — искусству живой интонации. Этот подъем был вызван во многих отношениях воздействием творчества, в особенности симфонизма Бетховена, требовавшего выразительного, умного и волевого интонирования. Берлиоз, Вагнер
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *