=358=
«становлении исчерпывания» остается все меньше и меньше, пока ее больше не слышат: ушло ее содержание, ушла ее душа. Утонченный слух знатоков, извлекая «музыкальную старину», может научиться понимать забытую человечеством музыку и даже «вчувствоваться» в далекий мир звуков. Но это уже не живое восприятие, не то, каким бывает ощущение еще существующей в общественном сознании музыки. Такова истинная жизнь «звучащего искусства» каждого композитора; она длится, пока живут и действуют его интонации, действует творческий опыт, преобразуясь и претворяясь. Такова же и реальная история музыки, не литературная, которая блестяще описывает, анализирует, пересматривает, хвалит и порицает (обычно музыку, которую уже никто не слышит, так как, чем ближе к современным эпохам музыки, тем суммарнее стано-
  вится изложение), но все это в неизбежной чересполосице: тут и стили, и жанры, и отдельные выдающиеся явления, и биографии, и методы, и теории, и идейно-философские предпосылки, и вкусы, и технология, и вопросы инструментария, и исполнительство, и критика, и сердечные комментарии, и анекдоты. Изложение цепляется то за одну нить, то за другую, сбивается, перебивается. Помню, работая над учебником истории музыки Карла Нефа,11 я испытывал все эти трудности: и то интересно, и это важно, и другое нужно, и третье полезно знать, а делать отбор по внемузыкальным признакам — значит упустить самое существенное. Но жизнь музыки как искусства при таком рассказе про все, куда-то проваливается: непонятны * пути школ, стилей и жанров, срывы, сворачивание, казалось бы, с линии художественного прогресса на более
<<<назад<<< * переход на стр. 1-491 * оглавление* выход * >>>далее>>> * * *